Меню

xstory яблоко от яблони

Сельские дни. Яблоко от яблони

Тётя Доня была очень хитра от природы. Мама моя в лесу собирала груши-дички, яблоки и сушила на чердаке. Время было военное, голодное. Пока мама была в поле на работе, приходила тётя Доня, сгребала половину сушки, строго приказывала своей матери и племяннице восьми лет не признаваться, кто брал яблоки! Приходит мама домой, глядь — а половины сушки нету!

— Доченька, кто взял яблочки, кто у нас был, ты не видела?

И дочка, испуганно переглядываясь с бабушкой Аннушкой, отвечала:

— Нет, мама, не видела никого!…

Но мама, конечно, догадывалась, кто брал.

Лето 1945 года. Двоюродный брат Пажа ( так звали в семье Пашку) вернулся с войны и сидит с чемоданами на автостанции в соседнем селе Весёлом. Может, он просто решил отдохнуть с дороги, а, может, раздумывал о дальнейшей жизни. Знакомые увидели его и передали эту весть его матери. Пришла тётя Доня и ну голосить:

— Пашка с хронту вернулся, сидить с чемоданами, его надо встретить.

Бабушка Аннушка говорит невестке:

— Порушка, сходи Пашку встреть, всё-таки человек с войны пришёл…

Мама собирается и идёт три километра по оврагам в своё родное село Весёлое. Думала, что увидит бравого, подтянутого бойца в орденах и медалях… Пажа — племянник мужа — был младше её всего на 2 года. Приходит, видит — сидит страшно грязный босой мужик, она берёт его чемоданы и молча тащит домой, а он, взяв сапоги в руки, босиком идёт рядом. Маму многие знали и помнили в селе, и бабы говорили, глядя им в след:

— Казали, у Порки муж красивый, белый, а он оказывается, чёрный, страшный!

Приняли племянника за мужа. А муж вернулся с войны лишь в декабре, артиллерист в орденах и медалях!
Вот такая была мама Пора (Прасковья — Царство ей небесное!) — трудолюбивая, безотказная, заботливая.

1947 год. Пашка после войны любил гулять ночами по селу с выпивкой, песнями и плясками под гармонь, с весёлыми девчатами и парнями. И домой приходил под утро, когда хозяйки выгоняли коров на пастбище. И сразу мертвецки засыпал. У нас же случилось горе — умерла бабушка Аннушка, которая жила в нашей хате вместе со своим сыном (моим отцом) и моей мамой и старшей сестрой и братом. Меня ещё не было на свете. Папа пошёл за помощью к своей сестре, попросить Пашку помочь выкопать могилу. Тётя Доня засуетилась, пытаясь разбудить сына:

— Па-а-ж-а, сыночек, уставай, бабушка Аннушка умерла, могилку надо копать!

В ответ послышались громкие нечленораздельные звуки, похожие на рык потревоженного льва. Было ясно, что вставать он не хочет после бурной ночи. Тётя Доня же решила его защитить перед родственником. И сказала папе:

— Ох, брат, да я же забыла. Он хва-ра-я, больной!

Пришлось папе звать на помощь соседей, посторонних людей.

С тех пор эти случаи часто обсуждали в нашей семье (да и вообще в селе) как пример хитрости, лени и непорядочности… матери и сына. И даже спустя много лет!

Источник

Xstory яблоко от яблони

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 265 644
  • КНИГИ 615 309
  • СЕРИИ 23 127
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 580 161

Круглянский Леонид Иосифович

Яблоко от яблони .

«Если человек определяет ситуацию как реальную, она — реальна по своим последствиям» — Теорема Томаса

Ийонка пришла в неописуемый восторг и бросилась в приемную, когда увидела в буфете объявление: «Организуется новый отдел, который методом . самосбывающихся прогнозов будет изучать . путешествия И.Тихого, которых он не совершал и совершать не намеревался . «.

В большой сумеречной комнате с всегдавешним тлеющим голографическим камином в углу секретарша профессора вязала нечто неопределенно-длинное, имевшее свое начало в сером клубке, шелестевшем в мусорной корзине. Девушке показалось, что это и не клубок вовсе, а сама мохнатая иберийская галемия, со шкурки которой Ариана потягивала нить, быстро уходившую петлями в это нечто. Ийонка кинула короткий взгляд в нутро корзинки — dzięki Bogu! — просто клубок. Она, ярая кошатница, и представить не могла себе, чтобы с живой зверушкой могли так поступить. Но к сожалению, после того как в институте создали установку прессования облаков для увеличения их плотности и долговременной консервации на случай засухи, от ярых изобретателей можно было ждать чего угодно. Тем более, что слухи о генетической лаборатории космозоологии ходили самые невероятно-неприятные.

— День добрый, пани Ариана! Как ваше здоровье? Ой, какой красивый . — Ийонка старалась изо всех сил, даже улыбалась больше нужного. Но привратницу профессора это не впечатлило.

Старушка опустила голову пониже и глянула поверх пенсне.

— Тебе чего, Ийонка? — перебила она.

— Простите, а пан профессор в кабинете?

— Да, и . — она тянула вопросительную паузу.

— Нет, не можно! Астрал сильно занят, у него гости. Хочешь, я тебя запишу и позвоню, когда он скажет.

— Да, пани Ариана, конечно! Спасибо!

Звучное имя такое, богиня инков или кечуа, родила там семьдесят детей и улетела . Ну, совсем пани Ариане такое имя дали — ни к селу, ни к городу .

Прошло три долгих дня, пока девушка получила приглашение явиться пред светлые очи Директора Темпорального института. Эти смурные дни и ночи превратились в кошмарную пытку непрестанного повторения того, что она скажет дяде Астру. Казалось, вот они, детские мечты, готовые выпрыгнуть из старого сундучка под кроватью — читаные-перечитанные, замусоленные до полного запоминания каждого эпизода, такие родные тетрадки.

Читайте также:  нужно ли осенью перекапывать землю под яблонями

Все так же шуршала отсутствующая в корзинке галемия. Ариана кивнула куда-то вбок, и Ийонка в совершенном смятении от предстоящей встречи с профессором и собственной дерзости толкнула тяжелую дверь, на серебряной пластинке которой чернело имя — Проф. А.С.Тарантога.

— Ну, привет, крестница! Куда ж ты запропала, давненько тебя не видел. — С распростертыми руками и широченной улыбкой, кряжистый, бессмертный Астрал Стерну выбрался из-за стола.

Ийонка утонула у него на груди и только почувствовала как он ее чмокнул в макушку.

— Дядя Астру, здравствуйте! Я к вам по совершенно срочному делу, только очень прошу, не откажите, ладно?

— Да уж, тебе откажешь, красавица ты наша. И когда ж твой дядька тебе отказывал . а, нет, было однажды. Ты, верно и не помнишь, тебе было . хм-м, три годика. Ты носилась по дому как угорелая, няня твоя вся в мыле, а ребенок к чему ни прикоснется, кричи караул! Помнишь себя такой? — рассмеялся Тарантога.

Ийонка заулыбалась, конечно, она помнила все свои проделки и чем это кончалось.

— А ведь знаешь, что твоему безудержному броуновскому движению в пространстве обязана рождением машина АБРЭ — аккумулятор бесполезно растрачиваемой детской энергии? Это мы с твоим отцом изобрели. Издевались над нами, кто как мог. А вот же, комнату твою со всеми игрушками, вертелками, стрелялками этот аккумулятор исправно питал лет десять.

— Да, помню, а . в классе седьмом я его переделала в замедлитель времени! А мама сказала, чтобы без дяди Астрала и не думала его испытывать. Мол, не хватает тебе еще невзначай время остановить на нашу голову.

Оба рассмеялись воспоминаниям.

— Садись вот тут и рассказывай, что за спешка такая и почему я должен тебе отказать.

— Пан профессор, — официальным тоном, не садясь, а вытянув руки по швам солдатиком, начала Ийонка, — обращаюсь к вам не как крестница, а как сотрудник испытательного полигона. Вы открываете новый отдел самосбывающихся прогнозов для изучения путешествий дедушки Ийона, о которых он говорил, но не успел совершить из-за закрытия Теории Передвижения во Времени .

— Да уж, не только закрыл теорию, а и сам пропал неизвестно куда .

— И поэтому я хочу, я просто требую! — она чуть не сорвалась на повышенных эмоциях, — Переведите меня, пожалуйста, в должность испытателя ОСП.

Завершив приготовленную пылкую и убедительную, как ей казалось, речь, Ийонка присела на краешек кресла и вцепилась в поручни, ожидая приговора.

Тарантога сидел, откинувшись в своем огромном кресле и крутил ус, что по наблюдениям приближенных означало глубокие размышления, прерывать которые сродни самойбийству. Ну, конечно, он всей душой желал девушке звездной карьеры, почти такой же, какую построил его друг и соратник Ийон Тихий. Но, . чтобы не закончилось тем же . Дорогой мой Тихий, — мысленно разговаривал профессор со своим исчезнувшим в репагулярном скачке собеседником, — вот выросли без тебя твой сын и внучка, которых ты никогда не знал. Такие же непоседы, будто иголка у них в одном месте. Он украдкой взглянул на Ийонку, не слышит ли она его мыслей. Та, судорожно сжав колени, как истуканчик сидела, вперив взгляд куда-то в окно.

— Вот, что мы сделаем, дорогой мой próbnik, — закончив размышления, заулыбался Астрал, -ты мне даешь недельку на переговоры с новым начальником отдела и твоей мамой . Ни-ни, молчи! Если она не разрешит, то и я не соглашусь. Все, иди пока, работай. Ариану попроси зайти, пожалуйста. Ийонка не знала, что и думать. И согласился, . и не согласился. Ну, крестный, совсем политиком стал — и нашим и вашим . Все, надо срочно mamusiu обрабатывать.

Вопреки опасениям, на домашнем фронте все прошло весьма складно и без потерь для обеих сторон. Мама Стася повздыхала для порядка, но сопротивляться дочке было невозможно, да и не нужно. Украдкой от Ийонки, уже после разговора с ней и благословения на вселенские подвиги, Стася Тихова накапала в мензурочку десять капелек жидкости для выведения неприятных воспоминаний, чтобы успокоить сердце. У них в доме это было вместо валидола. Ну что ж, останусь одна с песом доживать, уж когда эта сорви-голова вернется, да и вообще . вернется ли . Нужно с Арианой почаще видеться, может через нее весточки получать буду.

В ожидании своего приговора Ийонка достала тетрадку и стала перечитывать вклеенную маленькую заметку под названием «О привлечении сущностей». По словам исследователей группы притупления лезвия Оккама дедушка имел внятную концептуальную установку, для себя, конечно, которая напрочь расходилась с парадигмой философа-францисканца и всей ортодоксальной наукой. Ийон Тихий был совершенно уверен в том, что нечто, будь то идея или явление, доказывается лишь тогда, когда не менее пяти разных способов или методик применено, а результат получен тот же самый. Лозунг Ийона — Nie nadmiar! — Избытков нет! — висел над внучкиной кроваткой все время, сколько она помнила себя. Злые языки присвоили дедушке подпольную кличку «расточитель». Девушка считала это все потугами несведущих завистников. И как же она была благодарна дяде Астру за восстановление Темпорального института, которому в этом году исполняется пятнадцать лет.

Читайте также:  яблоня скарлет о хара

Источник

Яблоко от яблони

Аська и Катя возвращались после кино в общежитие. Еще под впечатлением от драматический событий «Льва зимой», они не сразу включились в реальную жизнь. Ася опять мечтала о Париже, куда хотела уже давно и очень сильно, а Катя представляла себя Алиенорой Аквитанской, отправляющейся в крестовый поход рука об руку со страстно влюбленным в нее Генрихом. Было уже за полночь, троллейбусы не ходили, и девчонки шагали по пустой, словно вымершей улице. Когда они вошли в сквер, узорчатые ветви акаций мрачно зачернели у них над головами, и стало страшно. Сквер этот пользовался дурной славой — в нем по ночам случались разные нехорошие истории. Но сейчас в нем было тихо и пустынно, как и на улице.

До общежития было уже недалеко, когда, подходя к повороту на свой проспект, они наткнулись на плачущую девушку. На тротуаре лежал мужчина, очевидно, вовсе не способный идти самостоятельно. Девушка сбивчиво пыталась поведать девчонкам что-то о неожиданном припадке и просила помочь довести беднягу до дома. Аська и Катька, уже почти врачи, были людьми гуманными. Они подхватили мужчину под руки и вместе с незнакомкой повели его. Девушка по дороге объяснила, куда надо идти. Оказалось, это совсем не по пути и далеко, но отказаться было неудобно. По понятиям девчонок, бросить больного человека в беде было бы некрасиво.

По дороге девушка что-то благодарно лепетала, мужик молчал, а Катя и Аська шли и думали, что вахтерша будет их ужасно ругать за опоздание. Порядки в институтском общежитии были строгие.

Так шли они около получаса и наконец дошли до старого, еще конца 19 века, кирпичного дома и по высокой, крутой лестнице поднялись на самый верхний этаж. Девушка позвонила в дверь. Открыла девочка лет семи. Увидев пришедших, она повернулась в глубь темного коридора и закричала: «Мама, мама! Котька опять пришел пьяный с какими-то лахудрами!»

Пожилая черноглазая женщина подошла к дверям, очень привычным жестом подхватила пьяного Котьку, другой рукой втащила в квартиру незнакомку, и, не посмотрев на Аську и Катю, молча закрыла дверь у них перед носом.

Девчонки постояли немного, переглянулись и стали поспешно спускаться по темной и крутой лестнице. Лампа под потолком, вся затянутая паутиной, еле светила. Вокруг было тихо и страшно. Когда они спустились до половины пролета, раздался грохот, и лестничная площадка, к которой они подходили, рухнула куда-то вниз, подняв тучи пыли. За ней, судя по звукам, рухнули. похоже, и все остальные. На страшный шум из квартир никто не вышел. Лампа мигнула, погасла и через секунду снова зажглась, мигая и треща. В неверном прерывистом свете под ногами чернела глубокая яма. Ася и Катя бегом кинулись вверх и зазвонили, заколотили в дверь. Звонок не работал, стучать по двери было больно и бесполезно. Тяжелая старинная дверь не пропускала звуков, но они все стучали и стучали.

Однако на стук никто не вышел. Надо было что-то делать. Девчонки решили позвонить в другую дверь, напротив. На площадку выходили двери всего-то двух квартир. Но звонка и тут не было. Они опять долго стучали, и опять напрасно. Наконец вдвоем с силой толкнули дверь, и та неожиданно открылась. Девчонки в ужасе отшатнулись. За дверью была только темнота, в которой смутно угадывались балки и стропила крыши. Это был чердак, а квартира напротив была тем, что называется «антресоли».

Катька предложила пройти по чердаку до двери в следующем подъезде и там попробовать спуститься на улицу. Так они и сделали. Когда девчонки отошли от двери на пару метров, та, очевидно, под действием сквозняка, неожиданно закрылась, и стало совершенно темно. Под ноги Кати попало что-то мягкое, она в ужасе закричала и отпрыгнула. Кто-то противно запищал, и в темноте сверкнули два зеленых глаза. Дальше был только визг…

Успокаивались долго. Потом снова решили искать выход. Они долго вслепую блуждали по чердаку, спотыкаясь и падая, проваливаясь в кучи хлама и пыли, сбивая руки и ноги. Наконец наткнулись на какую-то дверь. Она приоткрылась, пропуская чахлый подпотолочный свет, и Катя с Асей очутились на лестничной площадке. Осторожно, крепко держась за перила, они стали спускаться. Когда дошли наконец до входной двери, она оказалась на замке. Да и все вокруг выглядело так, словно дверь не открывали лет так двадцать. Они снова пошли вверх по лестнице, толкаясь и стуча в двери и нажимая на все, что походило на звонки.

На уровне примерно третьего этажа одна из дверей неожиданно отворилась, и они очутились в ярко освещенном и облезлом больничном коридоре. Никого из персонала не было видно, даже на сестринском посту не видно было дежурной сестры. Из-за палатной двери доносился негромкий, однообразный, протяжный то ли плач, то ли стон. Девчонки заглянули туда. Там на койке со сбившимися простынями лежала изможденная, похожая на скелет женщина. Взгляд ее казался бессмысленным. Однообразными движениями женщина поднимала и опускала руки, прося что-то. Катя подошла, взяла с тумбочки стакан с водой, приподняла женщину и поднесла стакан к ее рту. Женщина стала пить, потом отдала стакан, легла и закрыла глаза. Девчонки постояли еще немного. Но больная, кажется, заснула. Тогда они вышли из палаты и пошли дальше.

Читайте также:  как размножить яблоню веткой

Потом каким-то образом они очутились в детском отделении. Там в маленьких железных кроватках спали дети. Из бокса рядом вышла молоденькая сестра с пустой кислородной подушкой. В открытые двери бокса девчонки увидели бледного ребенка месяцев восьми-десяти. Он плакал и задыхался. Сестра подошла к ним и попросила помочь ей наполнить подушку кислородом.

Кислородный баллон стоял в тесном чуланчике. Пока Ася возилась с ребенком, Катя с сестрой стали наполнять подушку. Сестра сказала, что никогда этого раньше не делала. Катька не делала этого тоже, поэтому они обе боялись сделать что-то не так. Сначала все было нормально, но когда подушка почти совсем наполнилась, баллон неожиданно страшно зашипел. Толстенькую сестру и тощую Катю вмиг, словно ветром, вынесло из чуланчика, причем через узкую дверь они вылетели почти одновременно. Но ничего страшного не произошло. С подушкой они вернулись в бокс.

Ребенок был очень худым. Сестра сказала, что он брошенный и безнадежно больной. Она дает ему кислород, потому что ей его жалко. Ася спросила, что это за больница, но в этот момент сестру позвали, и она вышла. Больше она не появлялась, и Аська с Катькой просидели остаток ночи у постели ребенка, давая ему кислород, воду с глюкозой, меняя пеленки и т. д. Когда на улице немного рассвело, в палату вошел сердитый немолодой врач и велел девчонкам собираться, — их подвезут до общежития на попутной «Скорой».

По полутемным еще улицам ехали долго. Машина кружила непонятно где, прежде чем остановилась у общежития. На вахте никого не было. Девочки быстро поднялись к себе в комнату. Там все еще спали. Они быстро разделись, легли в постели и провалились в сон.

Двое сидели за столом, попивая что-то из высоких кубков. В неярком свете чуть поблескивали глаза, чеканное серебро посуды… В углу светился большой монитор, по которому, извиваясь, струились разноцветные линии… Двое разговаривали:

— Ты становишься не оригинален. Сюжет с беспомощным незнакомцем ты использовал уже неоднократно, и, если не ошибаюсь, даже в случае с матерью одной из твоих нынешних подопечных.

— Да, но он срабатывает! Результат налицо, — это уже второе поколение, а будет, возможно, и третье. Признак закрепляется в потомстве.

— Так ли уж он полезен и настолько ли обязателен? В данном случае он сцеплен с редкостной безответственностью по отношению к собственной безопасности!

— Ты считаешь это не нужным?

Первый задумался. Действительно, слишком большая забота о безопасности собственной может стать помехой тому, что называют добротой, отзывчивостью, милосердием, неравнодушием, наконец…

— Возможно, ты прав. Но попробуй все-таки уменьшить сцепленный признак. Мы не можем транжирить материал. Главный недоволен…

— Я попробую. В следующей возрастной группе…

— И немного поменяй сюжет.

Взрыв прогремел внезапно. Раздался очень сильный хлопок. Вспышка. Порыв раскаленного воздуха разбросал всех в разные стороны. Погас свет, и в подземном переходе стало темно. Раздались крики и стоны раненых. Запахло гарью. Оглушенные взрывом, но живые понемногу приходили в себя. Под ногами что-то хлюпало… Кто-то позвонил… Кто-то чиркнул спичкой… К оцепленному спуску в переход подъезжали машины «Скорой». Командир МЧС подошел к первой машине и сказал, что внизу много раненых, но спускаться опасно, так как, возможно, заложено еще одно взрывное устройство. Медики закурили. Стояли, ждали, когда проверят насчет взрывного… Из перехода молча поднимались люди. Они шли быстро, не глядя, не слушая… Выходящим оказывали помощь. Внизу стонали раненые. Один, с оторванной ногой, пытался ползти, потом замер, ткнулся лицом в пол, затих…

Двое сидели перед монитором и молча смотрели. потом первый сказал:

— Да, получилось еще хуже. Пожалуй, ты был прав, — и он поставил серебряный кубок, — оставляй лучше так, как было!

Катя через пару дней приехала домой. Был вечер. Мать нажарила картошки с мясом, и они поели. Потом мать вызвали к больной. На улице лил дождь, и дул страшно холодный восточный ветер. Она надела резиновые сапоги, взяла свой чемоданчик и ушла. Катя, проводив ее, долго глядела в ночную темноту. Деревенские собаки тявкали, очевидно, их тревожили шаги матери и старика, который приходил за ней. Вернулась мать уже ночью. Катя не спала. Они долго разговаривали. Катя рассказала про свое приключение, а мать ничего не сказала, только поцеловала ее…

Когда Катя уснула, мать долго лежала без сна и все думала о ней. О том, как сложится ее судьба, как будет она жить на свете, такая глупая и неосторожная. И вспоминала случай из своей молодости, когда они с подружкой, две молоденьких девчонки-студентки, не видавшие близко пьяных и не предполагающие возможность обмана, так же помогали добраться домой пьянчужке, прикинувшемуся больным… Но постепенно сон овладевал ею…

— Яблоко от яблони…, — уже в полусне подумала она и наконец-то уснула.

Уважаемые читатели! В этом рассказе присутствуют элементы фантастики, однако в основе сюжета реальные впечатления. Пишите, как вам понравилась или не понравилась эта история, не забывайте о лайках! Ждем вас на нашем канале!

Источник