Меню

Володя ульянов и сливы

Слива. Рассказ для детей

К полуторавековомму юбилею.

Рерайтинг моего же рассказа примерно двадцатилетней давности.

Навеяно творчеством Л.Н.Толстого, М.М.Зощенко и др.

Когда был Вова маленький, с кудрявой головой,

Как мы он бегал в валенках на рынок за “травой”. (Народный эпос)

А сейчас, мой маленький дружок, я расскажу тебе забавную и поучительную историю. Давным-давно, полтора назад, на берегу великой русской реки в двухэтажном деревянном доме окнами на реку проживал директор народных гимназий Ульянов Илья Николаевич У. Нет, дружок, не весельчак У из мультфильма “Тайна третьей планеты”. И даже не родственник. Просто такой дяденька. Ф.И.О. запомнить очень легко: “У.И.Н.”. Как Управление исполнения наказаний Министерства юстиции. (Это раньше так было, сейчас ФСИН). У этого дяденьки была жена Мария Александровна, дочь крещеного еврея врача по фамилии Бланк и пятеро детей: Аня, Саша, Володя, Оля и Митя. Младшая дочь Маша во время описываемых событий еще не родилась.

Около дома был сад, в котором росли вишни, сливы, другие фруктовые деревья. Однажды летним утром старшая дочь УИН Аня спустилась в сад, нарвала слив, вымыла их, положила в вазочку и поставила ее не стол в гостиной, где по вечерам собиралась вся семья, и Мария Александровна музицировала на рояле. Заглянувший на минутку в гостиную Илья Николаевич , увидев сливы, скушал одну, посмотрел куда бы выбросить косточку и выплюнул в окно. Потом пересчитал оставшиеся сливы- их оказалось двадцать четыре. Попозже съем еще шесть штук, а остальным по три достанется,- решил УИН.

Заметим, директору гимназий подкатывало под полтинник, и как многие мужчины в этом возрасте он испытывал некоторые затруднения с посещением туалета. И сливы были, как нельзя кстати. А посаженное несколько лет назад сливовое дерево до нынешнего года не плодоносило. Поэтому понятна радость, которую испытал Илья Николаевич, обнаружив на столе сливы. Подумав минутку, он решил разделить сливы и съесть свою долю тотчас же. Для этого отправился по комнатам, чтобы созвать домашних в гостиную.

Пока УИН бродил по дому, в гостиную вбежал шустрый семилетний Володя, схватил со стола сливу, но съесть не успел, услышав приближающиеся шаги других членов семьи, положил ее в карман. Илья Николаевич построил вошедших домочадцев в шеренгу (педагог, блин, что возьмешь) и взялся делить сливы на кучки. Отсчитав шесть кучек по три сливы, обнаружил в оставшейся кучке пять слив.

“Кто взял мою сливу и съел ее?”, -грозным голосом вопросил УИН. Мария Александровна и дети переглядывались, но никто не признавался. Илья Николаевич взялся опрашивать всех членов семьи по одиночке. Наклонившись к трехлетнему Мите, он спросил, не брал-ли тот сливу. Митя решительно замотал головой, отец отстал от него обратился с тем же вопросом к шестилетней Оле. В воздухе в тот же миг поплыл запах органики. “Митька обосрался,”-с синхронной радостью подумали Оля и Володя. Обходя строй домочадцев, Илья Николаевич подошел к одиннадцатилетнему Саше. Саша, недовольный, что его оторвали от химических опытов, проводившихся им в летней кухне, нервно шевелил желтыми мелинитовыми пальцами. Признать, что сливу съел он, Саша также отказался.

Сейчас, дружок я немного отвлекусь от рассказа про сливу и дам некоторые пояснения. Мелинит, он же тринитрофенол или пикриловая кислота, светло-желтое кристаллическое вещество. В Японии его называли шимоза, в Англии- лиддит. Относится к бризантным, иначе говоря взрывчатым веществам.

В конце девятнадцатого века революционеры делали из мелинита бомбы и кидали их в царей, губернаторов, просто богатых людей. Мелинит, дружок, на сегодняшний день далеко не лучшее вещество для изготовления взрывчатки. Учись хорошо, после школы поступишь в институт в С.-Петербурге рядом с одноименной станцией метро, там тебя научат делать хорошую взрывчатку и синтетические наркотики, и ты до конца своих дней будешь иметь надежный кусок хлеба. Если не посадят.

Сейчас взрывчатку делают из тротила, гексогена и др. Тетеньки террористки (это в принципе те же революционерки) могут спрятать пластитную шашку с тротилом себе в укромное местечко и пронести на территорию любого объекта, который нужно взорвать. У дяденек таких возможностей меньше. Если ты смотрел фильм Квентина Тарантино “Криминальное чтиво”, то знаешь, что сидя в японском концлагере, дяденька прятал в укромном местечке небольшие часики. А вот взрывчатка там вряд-ли бы поместилась.

У тетенек же помещается. При советской власти (т.е. когда нашей страной правили захватившие власть революционеры) тетеньки, работавшие на колбасных заводах выносили в укромных местечках колбасу. Потому что при советской власти колбасу в магазинах не продавали. Тетеньки, выносившие колбасу с заводов, меняли ее на другие полезные товары, которые другие тетеньки и дяденьки выносили со своих заводов. Поскольку в магазинах никаких других полезных товаров тоже не продавалось. Все тащили с заводов. По Конституции собственность была общенародной, вот и тащили. Даже поговорка такая была: “Ты здесь хозяин, а не гость,- тащи отсюда каждый гвоздь.”

Так вот, дружок, Саша, сын вышеупомянутого УИН, готовился быть революционером, поэтому и учился делать бомбы из мелинита. Он им и стал потом, хотел взорвать царя, но царская полиция его с дружками поймала, и их повесили. А революционером Саша хотел стать, т.к считал, что если отнять деньги у богатых и отдать их бедным, то бедные станут жить хорошо. А вот уж ни @@@ подобного, дружок! Бедные, полученные на халяву деньги вмиг пропьют и снова станут бедными. Было уже такое и не раз.

Когда, дружок, ты будешь учиться в школе, тебе может быть расскажут, а может ты и сам прочитаешь роман пролетарского писателя “Мать” (при советской власти даже опера такая была, где арию исполняли: “Павел, мать твою, мать твою. ”). Папа Павла Власова пил водку, пил, да и помер от пьянства. Павел тоже стал пить водку. И помер бы наверняка, да деньги кончились. Тогда он пошел и записался в революционеры, чтобы отнять у богатых деньги себе на водку.

И ведь сделали, дружок революционеры революцию и стали править страной и пить водку, и пить ее, и пить. А богатыми так и не стали. И богатая страна стала бедной. Потому что откуда ж взяться богатству, если все водку пьют и никто не работает. Почитай, дружок, книжку М.А.Булгакова или посмотри фильм “Собачье сердце”. Там про одного знатного революционера рассказывается по фамилии Шариков. Он хотел отнять собственность и деньги у богатых и РАЗДЕЛИТЬ ПОРОВНУ. И отняли, и разделили. Правили шариковы и их потомки нашей страной больше семидесяти лет. Пока к власти в стране не пришел дедушка ЕБН.

Они решили, как во всем мире принято, отдать собственность людям, которые смогут ею эффективно управлять. И ОНИ СДЕЛАЛИ ЭТО. И появились в магазинах колбаса, пиво, штаны, гондоны. И даже, дружок, такие вещи, которые большинство взрослых людей в нашей стране в конце 80-х, начале 90-х годов 20-го века относили к области фантастики. Это гигиенические тампоны, прокладки, компьютеры, видеомагнитофоны, смартфоны. Да, дружок, я знаю, что в твоей группе детского сада у всех мальчиков и девочек есть компьютеры и смартфоны. Если бы не дедушка ЕБН со своими помощниками, ничего этого у тебя бы не было.

А после дедушки ЕБНа к власти снова пробрались потомки шарикова, отобрали собственность у людей, которые имеют ею управлять и забрали себе. Только делиться уже ни с кем не стали. И 3,14@@ец в нашей стране стучится в окошки всё настойчивей и настойчивей. Время очередей за штанами и колбасой близится. Если, конечно, шариковы останутся у власти.

Но я не про то хотел рассказать, а про сливы.

Илья Николаевич, убедившись, что никто из домашних на сознается в содеянном, слегка изменил тактику: “Я ведь о вас беспокоюсь. В сливе есть косточка, и если кто сливу съел вместе с косточкой, то она в прямой кишке застрянет,” — тут Илья Николаевич, повернувшись спиной показал на себе, где у человека находится прямая кишка,-”и человек умрет.”

Согласно ранее опубликованной версии после этой проникновенной речи Володя сознался в совершенном проступке. На самом деле, когда УИН дал команду “Вольно”, и семья разошлась, Володя забежал в туалет, снял штанишки и засунул сливу в задний проход. Слива с некоторым усилием прошла внутрь. Пукнув, Володя вернул сливу обратно в ладошку, после чего засунул ее в рот и мгновенно проглотил.

И до самой смерти в 1924 году от сифилиса (или чего-то подобного) прежде, чем съесть сливу, всегда сначала примерял, пройдет она через прямую кишку или нет. И только потом ел.

Источник

Каковы были отношения между братьями Владимиром и Александром Ульяновыми

Я пишу о людях, чей образ отражен в искусстве. Эта статья — про Александра Ульянова, широко известного не столько своей революционной деятельностью, столько тем, что он был старшим братом Ленина.

В советской версии истории участие Александра в террористической организации, его арест и казнь сильнейшим образом повлияли на Владимира, который понял, что подобный путь изменения общества неприемлем. Хрестоматийной стала картина Петра Белоусова «Мы пойдем другим путем!» (репродукцию с нее можно видеть внизу этой статьи).

Читайте также:  Дерев слива для детей

Между братьями Александром и Владимиром было 4 года разницы, и уже это говорит о том, что младший находился в детстве под влиянием старшего брата. Четырехлетняя разница обычно так и проявляется — младший следует интересам старшего, хочет быть на него похожим, увлекается тем же, что и он. Не вижу причин, почему бы в семье Ульяновых было по-другому. Саша был неукоснительным авторитетом для Володи.

Семья вообще была дружная, а все дети — умными, любящими чтение, размышляющими о разных вещах. Их всех живо интересовало то, что происходит в мире, в обществе.

Так что картины советских художников, изображающих братьев Ульяновых обычно в процессе какой-то серьезной беседы, за книгами, в спорах и т. п., думаю, не отходят далеко от истины. Разумеется, Саша и Володя разговаривали друг с другом о самых разных вещах, о книгах, о проблемах, существующих в обществе. Тем более, что других сверстников, с которыми можно было бы так откровенно и вдумчиво общаться, в захолустном Симбирске фактически не было.

То, что Александр имел глубокий ум, несомненно. Об этом говорит не только его золотая гимназическая медаль, но, главное — его студенческие научные работы. Несомненно, Александр Ульянов мог бы стать, если не выдающимся, но хотя бы известным русским ученым.

Но все знают, как сложилась его судьба, и ее юноша выбрал сам. И опять-таки — типичный случай. Молодой, умный, думающий, неравнодушный студент, оказавшись в интеллектуальной молодежной столичной среде, не мог не найти единомышленников, недовольных существующей властью. Мерзость жизни его угнетала, хотелось менять мир.

Ему было 20 лет, он был максималистом и жаждал радикальных действий. Не буду тут пересказывать всем известную историю его народовольческой деятельности, при которой он примкнул к самому преступному крылу этого движения. Закономерен исход — арест и смертный приговор.

Как это повлияло на Владимира? Самым решительным образом. Смерть брата, которого он уважал и любил как идеал, стала краеугольным событием его жизни и сильно сказалась на его мировоззрении. Владимиру тогда было всего 17 лет — возраст становления, взросления. Психика в этом возрасте гибкая, восприимчивая. Любое событие может нанести непоправимую травму. Тем более казнь близкого человека.

Думаю, что Александр своей жизнью и смертью сделал Ленина тем, кем он стал — жестким, непримиримым, ненавидящим самодержавие, готовым идти по головам ради своей цели. То есть он повлиял на характер, мировоззрение и жизненный путь младшего брата.

История пошла бы по-другому, если бы Александр просто продолжал заниматься наукой.

Источник

Володя ульянов и сливы

Книгу «Володя Ульянов» написал двоюродный брат В. И. Ленина — Николай Иванович Веретенников.

Книга рисует образ юного Ленина. В детстве Н. И. Веретенников дружил с В. И. Лениным, вместе они проводили каникулы, вместе играли.

Н. И. Веретенников родился в 1871 году в Саратове, окончил Казанский университет и многие годы преподавал физику и математику.

После Великой Октябрьской социалистической революции И. И. Веретенников отдал много сил воспитанию советской молодежи.

При активном участии Н. И. Веретенникова были созданы музеи В. И. Ленина в Казани и в деревне Кокушкине.

Книга «Володя Ульянов» неоднократно издавалась и переведена на многие языки.

Н. И. Веретенников умер 31 марта 1955 года.

Расскажу вам о том далеком времени, когда наш великий вождь Владимир Ильич Ленин был мальчиком.

На мою долю выпало исключительное счастье: я был свидетелем детства и юности Владимира Ильича и разделял с ним игры и развлечения. Его мать, Мария Александровна Ульянова, и моя мать — родные сестры.

Володя Ульянов родился и жил до окончания гимназии в Симбирске, на Волге. Теперь этот город называется Ульяновск.

Каждое лето семья Ульяновых приезжала в деревню Коку́шкино. Туда же приезжала на лето из Казани и вся наша семья.

Много лет прошло с тех пор, но воспоминания о Володе так свежи, так ярки, что кажется, точно это было только вчера.

Я ясно представляю себе невысокого, коренастого мальчика со светлыми, слегка вьющимися, необыкновенно мягкими волосами над выпуклым лбом; с искрящимися, порой лукаво прищуренными карими глазами; смелого, энергичного, очень живого, но без суетливости, резвого иногда до резкости, никогда, однако, не переходившей в грубость.

Таков был Володя в те далекие дни. Он был разговорчив, но далеко не болтлив, наблюдателен, чрезвычайно остроумен и так находчив, что не терялся никогда и ни при каких обстоятельствах.

Поездка в Симбирск

Как-то весной собралась мама в Симбирск, к тете Маше, и обещала взять меня с собой в гости к Володе. Ему было тогда лет десять — одиннадцать, а мне — на одиннадцать месяцев меньше.

Трудно передать, как я обрадовался, что увижу Володю. Я был прямо в восторге.

А старшие братья и сестры поддразнивали меня.

— Вот поедешь повидаться с Володей, — говорили они, — зато летом он уже не приедет в Кокушкино.

Я не был плаксой, но тут разревелся и решительно отнимался от соблазнительной, первой в жизни поездки на пароходе и кратковременного пребывания в Симбирске, лишь бы не лишиться летом общества Володи в Кокушкине.

Только когда вмешалась мама и дала обещание, что наша поездка не помешает приезду Володи на каникулы, я успокоился.

В Симбирске Володя встретил меня очень радушно. Бегали мы во дворе и в саду, играли в пятнашки, горелки и черную палочку, но больше всего мне понравилась игра и солдатики. Володя сам выреза́л их из бумаги и раскрашивал цветными карандашами. Было две армии: одна у Володи, другая у его младшего брата, Мити.

Солдатики стояли благодаря отогнутой у ног полоске бумаги. Размер этой полоски был строго установлен — одинаковый в обеих армиях, но различный для солдат и генералов. У последних полоски были шире, и поэтому они были более устойчивы. Армии строились в боевом порядке по краям большого стола, и начинался бой.

Стреляли горошинами, щелкая их пальцами. Бойцам, но падавшим от удара горошиной, выдавались ордена, разрисованные Володей. Чтобы позабавить меня и подразнить братишку, Володя незаметно для Мити острым гвоздиком прикалывал у некоторых солдатиков подставки к полу. Эти воины от ударов горошины легко сгибались, но не падали, а Митины солдаты и даже генералы валились. Это очень удивляло Митю. Он не догадывался о шутке брата и невероятно горячился, настойчиво стараясь сбить именно этих несокрушимых воинов.

Приезд Ульяновых в Кокушкино

Еще зимой, в письмах, мы выясняли, когда и кто из Ульяновых приедет летом в Кокушкино. В Симбирске тогда жили и мой старший брат — преподаватель гимназии, и сестра — учительница городской школы.

Я переписывался с Володей и очень стыдился своего плохого почерка. Володя советовал мне взять себя в руки и исправить почерк. Я нисколько не сомневаюсь, что на моем месте Володя так и поступил бы и никакие трудности его не остановили бы.

Ульяновы приезжали в Кокушкино каждое лето, но иногда не все вместе.

Отец Володи, Илья Николаевич, был директором народных училищ. Нередко случалось, что он то задерживался дольше в Симбирске, то отлучался из Кокушкина в Казань на день — два по делам службы.

Обычно к приезду Ульяновых мы были уже в деревне. Семья у нас была большая. Моя мать работала стенографисткой, и если работа ей позволяла, то, как только у нас, младших, кончались занятия и начинались каникулы, мы переселялись в Кокушкино; в Казани оставалась только старшая сестра Люба, служившая на телеграфе.

Ехать надо было на лошадях. Еще накануне отъезда, бывало, бежишь во двор посмотреть, тут ли ямщики, и вертишься возле лошадей, сгорая от нетерпения.

Илья Николаевич и тетя Маша с детьми, приехав из Симбирска на пароходе, останавливались у нас в Казани и затем уже на лошадях отправлялись в Кокушкино. Ни в Казани, ни в Симбирске железной дороги тогда не было.

Володя садился обычно на козлы и шутил с ямщиком:

— А что, дядя Ефим, был бы кнут, а лошади пойдут?

Он вообще любил шутки, и крестьяне называли его «забавником».

Один ямщик нюхал табак. Его спрашивают:

— Это, — отвечает ямщик, указывая на тавлинку[1] с нюхательным табаком, — мозги прочищает.

Так как за понюшкой следует чиханье, то Володя говорил одно время, услышав какую-нибудь глупость: «чихни», то есть прочисть мозги.

Мы знали всегда заранее день, когда должны были приехать Ульяновы в Кокушкино, и старались угадать час их приезда. Целым обществом отправлялись пешком встречать их километра за два, на перекресток, к постоялому дворику. Иной раз мы не угадывали время приезда и выходили два — три раза в день. Встретив, всей компанией, радостные и веселые, возвращались домой.

С приездом Ульяновых в Кокушкино наступал для нас настоящий праздник. Отменялись занятия иностранными языками, подготовка к переэкзаменовкам, и общий тон детского веселья повышался. Мы, ребята, все время висли на плечах у Ильи Николаевича и буквально ловили каждое его слово. Называли мы его «Илья-и-Николаич», считая, что у него два имени.

Читайте также:  Как подкармливать сливу осенью

Он очень любил детей и никогда не отстранял их. Только взрослые останавливали нас, оберегая спокойствие нашего любимца.

На крутом берегу реки стоял так называемый «большой», или «старый», дом, а в нескольких метрах от него, через дорогу, — флигель.

Впоследствии в этом флигеле Владимир Ильич жил во время ссылки в 1887/88 году.

Но кто же мог тогда подумать, что здесь, в Кокушкине, в этом самом флигеле, Владимир Ильич будет отбывать свою первую ссылку!

Недалеко от флигеля раскинулась маленькая деревня с мельницей.

Источник

Жизнь и Смерть Владимира Ульянова. 2

Глава 2. Учёба в Казанском Университете. Начало революционной деятельности.

Непререкаемым авторитетом для Володи Ульянова, по жизни, был его старший брат Александр на 4 года старше его. Володя старался во всём ему подражать. В юности Владимир Ульянов порывает с религией, срывает с себя нательный крестик. Владимир много читал художественной литературы и произведения революционных демократов, Белинского, Герцена, Чернышевского и других. В своих гимназических сочинениях он начал писать про угнетённые классы России, чем вызвал тревогу со стороны директора гимназии Фёдора Керенского, который провёл с ним беседу по этому вопросу.

Семья Ульяновых получила два тяжёлых жизненных удара друг за другом, подряд. В январе 1886 года, в возрасте 54 лет, скончался его отец Илья Николаевич, от кровоизлияния в мозг. В марте 1987 года был арестован брат Александр, студент С.-Петербургского Университета, по делу о покушении на жизнь императора Александра III, и его сестра, Анна, так же, как и Александр, учившаяся в С.-Петербурге, на высших женских, Бестужевских курсах, поэтому, же делу. Анна с курсов была отчислена. Александр был вовлечён в организациию, организованную двумя студентами, Шевырёвым и Лукашевичем, которые назвали её «Террористической фракцией Народной Воли». Целью организации было убийство императора Александра III, в шестую годовщину гибели его отца, императора Александра II, во время панихиды, 1 марта. Весь «заговор» происходил под контролем полиции. Активных участников было арестовано 74 человека, на суд попало 15 человек, приговорили к казни пятерых. Руководители «заговора», Шевырёв и Лукашевич, от своего участия в покушении отказывались, Александр Ульянов всё «дело» взял на себя, потому что, перед проведением покушения, Шевырёв сослался на нездоровье и уехал лечиться в Крым, а проведение покушения поручил Ульянову. Шевырёв всё-таки, был осужден на казнь, а Лукашевич получил 18 лет каторги, которую прошёл и вышел на свободу. Мать, Мария Александровна встречалась с сыном в процессе следствия по делу, о покушении на жизнь государя императора Александра III. Сын и мать имели сильное портретное сходство, как говорили, «были похожи, как две капли». Мать просила его, подать прошение о помиловании, но он доказывал матери, что нельзя просить о помиловании у того, кого собирался убить. Но всё же Александр исполнил её просьбу и, уступив мольбам матери, написал прошение о помиловании, в котором, написал, что это прошение нужно его матери, а не ему. Мария Александровна пришла к выводу о психическом нездоровье Александра. По словам Марии Александровны, при последнем прощании с Александром, она благословила его своим крестом, он к нему приложился, мать ему сказала, мужайся.

20 мая, 1887 года, Ульянов, Шевырёв и ещё трое участников покушения были повешены во дворе Шлиссельбургской крепости по приговору суда. Студенту Лукашевичу заменили казнь на ссылку, присяжные и родственники постарались. Перед казнью Александр Ульянов выглядел спокойным.

О своих братьях, Анна Ульянова-Елизарова написала в своих «Воспоминаниях», Александр Ильич погиб как герой, и кровь его заревом революционного пожара озарила путь последовавшего за ним брата, Владимира.

Но брат Владимир отверг путь личного террора самодержцев, который избрал его брат Александр. По легенде, изложенной в официальной биографии, со слов из воспоминаний младшей сестры Марии, будто бы Владимир сказал, «не таким путём надо идти». В будущей своей революционной деятельности, Владимир Ульянов, став Лениным, сам лично ни в каких террористических акциях не участвовал.

Владимир Ульянов, не смотря на испытанные потрясения, отлично сдал выпускной экзамен в гимназии, на золотую медаль. Единственная четвёрка в его аттестате была по Логике, поставленная ему преподавателем и директором гимназии Фёдором Керенским, другом семьи.

В июне 1887 года, Семья Ульяновых покинула Симбирск, продав свой дом с усадьбой, на улице Московской. Семья вначале поселилась в усадьбе отца Марии Александровны, в селе Кокушкино, в сорока километрах от Казани, а потом переселилась в Казань, где Владимир Ильич поступал на юридический факультет университета.

Поступил он не сразу, как брат государственного преступника, Александра Ульянова, ему пришлось предоставлять характеристику с места обучения, из гимназии. Директором гимназии был друг их семьи, Фёдор Михайлович Керенский. Он выдал Владимиру Ульянову соответствующую «мудрую» характеристику, в которой он делал упор на хорошее поведение и православную религиозность Ульянова, хотя Владимир не носил нательного креста. В этой характеристике, Фёдор Керенский не указал на свои беседы с гимназистом Владимиром Ульяновым по поводу «угнетённых классов» в его сочинениях. Представленная Фёдором Керенским в Университет характеристика, позволила ему, Владимиру Ульянову, быть зачисленным в Университет.

13 августа, 1887 года на вторичном прошении Ульянова о зачислении в Университет, появляется резолюция: «Принять», на первом прошении была резолюция «Запросить характеристику из гимназии». С этого дня Владимир становится студентом и подает новое прошение, об освобождении его от платы за обучение, как члена семьи без кормильца. На факультете просьбу поддержали, и 8 сентября правление университета включило его в списки лиц «православного вероисповедания», нуждающихся в данной льготе «на основании свидетельств о бедности, баллов по аттестатам зрелости и характеристики из гимназии». По смерти Ильи Александровича, перед этим скоропостижно скончавшегося, в чине действительного статского советника, соответствовавшего воинскому званию генерал-майор, Мария Александровна получала денежную пенсию в размере 100 рублей в месяц и денежное вспомоществование от Казанского учебного округа. 12-го сентября списки утвердили и отправили далее по инстанции. Но, в Петербурге Ульянова из «льготников» исключили, память о его брате Александре, государственном преступнике, была еще свежа, так что за обучение пришлось платить, и даже значительно больше, чем в предыдущие годы.

Именно в это время, в июне, министр просвещения Делянов издал циркуляр, вошедший в историю как «циркуляр о кухаркиных детях», который в несколько раз повышал плату за обучение в университетах, что закрывало доступ в гимназии детям «низших сословий». Тогда же утвердили и Университетский устав, лишавший университеты остатков автономии и запрещавший сходки, собрания и любые студенческие организации. Одновременно существенно расширялись права «инспекторов студентов», которые фактически выполняли полицейские функции надзора и сыска.

Занятия в Университете, Владимир посещал не столь исправно, как в гимназии. В ноябре он присутствовал на лекциях лишь 8 дней. Гораздо больше его привлекала та студенческая жизнь, которая буквально бурлила в университете.

Сразу, после зачисления в Университет, Владимир дал расписку, в которой, согласно существовавшим тогда правилам, обязался «не состоять членом и не принимать участия в каких-либо нелегальных, запрещённых сообществах, а равно не вступать членом даже в дозволенные законом общества, без разрешения ближайшего начальства. Но формальная расписка нисколько не помешала Владимиру Ульянову сразу же вступить во все запрещённые сообщества, упомянутые в расписке.

В это время в университете функционировало 8 нелегальных землячеств-кружков, пользовавшихся среди студентов огромным авторитетом. Они поддерживали связи с аналогичными организациями в Петербурге, Москве и других университетских городах. Землячества имели свои библиотеки с нелегальной литературой. И наиболее крупным среди них являлось как раз симбирское землячество. В его работе Владимир принял активное участие и сразу был избран представителем Симбирского землячества в Совет землячеств университета.

В работе землячества участвовали и те, кто уже находился в поле зрения полиции и вступление Владимира были сразу зафиксировано полицией.

Протест против указанных «нововведений Делянова» начался в ниверситетах России, с самого начала 1887 учебного года. Особого накала «Протест» достиг в ноябре. 23–25 ноября выступление московских студентов было жестоко подавлено полицией и казаками. Двоих студентов убили. В ноябре начались волнения и в Казани.

Алексей Максимович Горький, которому было 19 лет, работал в этот период своей жизни в Казани, пекарем. Он дал в своих воспоминаниях «Мои университеты», портрет тамошнего активного студенчества, «шумное сборище людей, которые жили в настроении забот о русском народе, в непрерывной тревоге о будущем России. Всегда возбужденные статьями газет, выводами только что прочитанных книг, событиями в жизни города и университета, они по вечерам сбегались в лавочку Деренкова, со всех улиц Казани, для яростных споров и тихого шепота по углам. Приносили с собой толстые книги и, тыкая пальцами в страницы их, кричали друг на друга, утверждая истины, кому какая нравилась. Я понимал, что вижу людей, которые готовятся изменить жизнь к лучшему, и, хотя искренность их захлебывалась в бурном потоке слов, но, не тонула в нем. Часто мне казалось, что в словах студентов звучат мои «немые думы», и я относился к этим людям почти восторженно, как пленник, которому обещают свободу».

4 декабря 1887 года, в актовом зале Университета состоялась протестная сходка студентов. Сходка требовала изменения университетского устава, разрешения организации студенческих обществ, возвращения ранее исключенных студентов, наказания виновников в их исключении. Владимир Ульянов находился в первых рядах протестующих. Уходя со сходки, Владимир Ульянов, в числе прочих, оставил на выходе свой студенческий билет.

Читайте также:  Как прочистить слив в раковине с помощью соды и уксуса

Но уже 5 декабря, Владимир Ульянов был отчислен из Университета, ему было воспрещено проживать в Казани и 7 декабря, он был выслан в Кокушкино, Лаиешевского уезда, в дедушкино имение, под негласный полицейский надзор. Ночь с 4 на 5 декабря он вместе с зачинщиками сходки, провёл в тюремной камере.

В 1887 году в Казанском университете обучалось 918 студентов. В сходке участвовали 256 студентов, а уволили по прошению и исключили — 164. Элемент всеобщности протеста, по отношению к общей студенческой массе, составил 18%.

В «ссылке», у дедушки в деревне, Владимир Ульянов изучает политическую, экономическую, статистическую литературу. В библиотеке поместья была книга Чернышевского «Что делать?». Для Владимира Ульянова, она стала настольной книгой революционера. Особенно ему в память врезалась цитата, «Политический вождь должен быть решительным и, раз поставив себе определенную цель, идти беспощадно до конца».

Родственники привозят Владимиру из Казанских библиотек, затребованные им книги и журналы. Изучал он и университетский курс. Через год, его семье и ему, разрешили поселиться в Казани, по прошению матери, в котором она просила разрешения переехать семье в Казань, из-за необходимости лечения сестры Анны. Но в Университет, к обучению, Владимира Ульянова не допустили.

В апреле 1889 года, Мария Александровна вновь предпринимает попытку добиться разрешения на выезд Владимира за границу, для продолжения учебы. Владимир проходит медицинское обследование и 29 апреля получает справку, подписанную профессором Казанского университета Котовщиковым о том, что Владимир Ульянов страдает болезнью желудка и нуждается в лечении щелочными водами за границей.

К месту рассказать о рационе питания в семье Ульяновых. Несмотря на педантичность в отношении приема пищи, в целом домашнее питание в семье Ленина не было идеальным. На столе практически отсутствовали супы, их считали «вульгарными», для простолюдинов. Хлеб подавался по расписанию, в будни к обеду, черный, к ужину и чаю, белый, в выходные и праздники, ситный. Хлеб из муки, просеянной сквозь сито, очень вкусный, пушистый, с тонкой золотой хрустящей корочкой, мякиш великолепен, хлеб «царский».

Дежурным продуктом на столе Ульяновых были яйца. Яичница, зажаренный в яйце вымоченный в молоке белый хлеб, яйца вкрутую, яйца всмятку, все это регулярно употреблялось в пищу. Мясо готовили редко, и во избежание долгой возни с жаркой, его чаще всего отваривали. Распространенной едой были бутерброды, с маслом или с волжской копченой рыбой. В детстве Ленин не знал вкуса сладкого. Его мать считала, что сладости, это женский продукт, и мужчинам его есть неприлично. В соответствии с таким питанием, уже с 17 годам, у Владимира Ульянова, была приобретена болезнь желудка.

Соответствующее прошение о выдаче загранпаспорта, для лечения, подается губернатору. И уже 14 июня следует категорический отказ: «Лечиться можно и на Кавказе». В выдаче заграничного паспорта, Казанский губернатор ему отказал.

По решению административного отдела кабинета министерства императорского двора, имя Владимира Ульянова вносится в секретную книгу лиц, коим навсегда запрещалась государственная служба.

Владимир Ульянов, как старший сын, в семье без кормильца, получает освобождение от воинской повинности, призыв на воинскую службу, который происходил при достижении возраста 21 год, ему не угрожал.

В Казани, на квартире Марии Павловны Четверговой, на Старо-Горшечной улице, сложился ново-народовольческий кружок, входивший в Сабунаевскую организацию. Сабунаев народоволец, вернувшийся из ссылки, объявил себя новым народовольцем, пытался создать организацию, в которую вошли бы все протестные силы тогдашнего российского общества. Использовали квартиру Четверговой и студенческие «кружки саморазвития» Федосеева. Захаживал сюда и Владимир Ульянов, которого с хозяйкой квартиры более всего сближала любовь к Чернышевскому. Они часами обсуждали статьи Чернышевского.

Зимой 1888-89 года, на квартире Четверговой, Владимир Ульянов услышал доклад присяжного поверенного Михаила Мандельштама о «Капитале» Маркса. Будущий левый кадет, развивал в своём докладе взгляды группы «Освобождения труда» Плеханова, упоминая при этом и работу Карла Маркса «Капитал». Михаил Мандельштам приезжал в Казань нелегально, из Симбирска где он жил в это время, поскольку ему было запрещено проживание в городах, имеющих Университеты. Основная группа слушателей кружка, были студенты Казанского университета и Ветеринарного института, но приходила и молодежь, неизвестная Мандельштаму. В тогдашней Казани, в кружках, в целях конспирации, фамилии участников оставались неизвестными друг другу, посетители называли себя псевдонимами. Лишь позже, Мандельштам узнал, что в числе его слушателей, в Казанском кружке на квартире Четверговой, в зиму и весну 1888/89 года у него бывал Владимир Ульянов.

Занятия в кружке саморазвития, проводились по программе Николая Еврагофовича Федосеева, которая стала популярной в Поволжье и получила название «Казанская программа».

Максим Горький, тоже посещал кружок Федосеева и получил эту программу от Николая Евграфовича, непосредственно.

Каталог «Казанской программы» Федосеев разрабатывал, знакомясь с работами Маркса у местного статистика Павла Николаевича Скворцова, одного из пионеров российского марксизма, первым начавшим критику народничества в легальной прессе.

Павел Николаевич писал свои статьи для «Волжского вестника», «Казанского биржевого листка», в столичные издания, и его выводы о путях развития капитализма в России, о дифференциации российского крестьянства, наносившие удары по признанным столпам народничества, имели самый широкий резонанс, особенно в Поволжье. А когда в 1893 году Скворцов сумел переслать некоторые свои статьи Энгельсу, его авторитет в российской марксистской среде еще более возрос. Сам Скворцов представлял из себя по виду «юродивого». Он вел жизнь «умственного пролетария», перебиваясь изо дня в день случайной работой, заменяя обеды табаком и прогулкой. Он производил странное впечатление, на сталкивавшихся с ним людей, своим неопрятным видом, скромной, небрежно напяленной рубахой, окруженный облаками табачного дыма, постоянно суетящийся над своими статистическими исследованиями. Он подходил к марксизму как к Евангелию, которое открыло ему «истину».

Владимир Ленин стал посещать кружок саморазвития, организованный Федосеевым, на квартире Четверговой, давней народоволки, вернувшейся в Казань из ссылки в Вятскую губернию, откуда родом был Федосеев.

Николай Евграфович Федосеев, родился в городе Нолинске, Вятской губернии, 27 апреля 1869 года, в семье судебного следователя. Он был всего на год старше Владимира Ульянова. В 1880 году он поступил в первую Казанскую гимназию, где успешно учился, переходя из класса в класс с наградой первой степени. Уже в 5-6 классе гимназии он изучал классиков русской литературы, много читал по истории и социологии. Федосеев группировал вокруг себя молодежь. На его квартире часто собирались товарищи, которые читали запрещенные цензурой книги и обсуждали злободневные вопросы общественной жизни. За юношей установили слежку. На его квартире был произведен обыск. В декабре 1887 года Федосеева, исключили из гимназии «за политическую неблагонадежность, вредное направление мыслей и чтение недозволенных книг».

После исключения из гимназии Федосеев углубляется в революционную работу, настойчиво изучает общественные науки, приступает к изучению марксистской литературы и подготовляет создание революционной организации. На жизнь он зарабатывает частными уроками.

В кружках Федосеева изучалась марксистская литература. Члены кружков, знавшие немецкий язык, переводили их на русский, чтобы дать возможность ознакомиться с ними всем слушателям. Федосеев изучал произведения Маркса и Энгельса в подлинниках.

В Кружках изучались и произведения, изданные группой «Освобождение труда», в частности работу Плеханова «Наши разногласия».

Федосеев попытался издавать марксистскую литературу, была нелегально издана на русском языке работа Фридриха Энгельса «Развитие социализма — от утопии к науке», которая печаталась на гектографе.

Федосеев организовывал кружки двух уровней, начального и высшего. На начальном уровне он свою роль ограничивал устройством их, назначением руководителя кружка, вручением программы занятий и общим наблюдением за ходом дела. Высшим уровнем он руководил лично сам. Владимир Ульянов занимался в кружке начального уровня, в котором Федосеев не преподавал, поэтому с Федосеевым в Казани Владимир Ульянов не познакомился.

Владимир Ульянов, не пошёл к народникам и эсерам, проповедовавшим индивидуальный террор, он стал пророком массового террора, апостолом которого был Моисей, призвавший, от бога, «казни Египетские» на Египетский народ. Так же, только «казни революционные», Владимир Ленин, отвергавший Бога, устроил для Российского народа.

В начале мая 1889 года, семья Ульяновых переезжает на жительство на хутор, близ деревни Алакаевка, купленный по доверенности, полученной от Ульяновых, женихом Анны Ильиничны Ульяновой, Марком Тимофеевичем Елизаровым. Хутор, близ деревни Алакаевки, Богдановской волости Самарского уезда и губернии, представлял из себя 83,5 десятины земли или 91 гектар по метрической мере, большей частью непахотной и мельницу, сдававшуюся в аренду местному крестьянину Алексею Евдокимову. Прежнему владельцу хутора, золотопромышленнику Серебрякову, было уплачено 7 тысяч 500 рублей серебром, то есть все деньги, вырученные от продажи дома в Симбирске, и часть накоплений. В сегодняшних ценах эта сумма соответствует 11,4 миллиона рублей.

В июле, в Казани, был арестован Федосеев, с некоторыми участниками своего кружка по изучению марксизма. Благодаря отъезду из Казани, и посещению кружка начального уровня, в котором Федосеев не преподавал, Владимир Ульянов избежал ареста. Владимир Ульянов живёт в Самаре тем, что даёт уроки.

Источник