Меню

Будут груши будут фиги

Будут груши будут фиги

Древняя Персия в фактах запись закреплена

Дмитрий Кедрин, «Приданое» (1935)

В камышах просохли почки,
Зацвели каштаны в Тусе.
Плачет розовая дочка
Благородного Фирдуси:

«Больше куклы мне не снятся –
Женихи густой толпою
У дверей моих теснятся,
Как бараны к водопою.

Вы, надеюсь, мне дадите
Одного назвать желанным.
Уважаемый родитель,
Как дела с моим приданым?»

Отвечает пылкой дочке
Добродетельный Фирдуси:
«На деревьях взбухли почки,
В облаках курлычут гуси.

В вашем сердце полной чашей
Ходит паводок весенний,
Но, увы, к несчастью, ваши
Справедливы опасенья.

В нашей бочке мерка риса,
Да и то еще едва ли.
Мы куда бедней, чем крыса,
Что живет у нас в подвале.

Но уймите, дочь, досаду,
Не горюйте слишком рано.
Завтра утром я засяду
За сказания Ирана.

За богов и за героев,
За сраженья и победы.
И, старания утроив,
Их закончу до обеда.

Чтобы вился стих чудесный
Легким золотом по черни,
Чтобы шах прекрасной песней
Насладился в час вечерний.

Шах прочтет и с караваном
Круглых войлочных верблюдов
Нам пришлет цветные ткани
И серебряные блюда.

Шелк, и бисерные нити,
И мускат с имбирем пряным,
И тогда кого хотите
Назовете вы желанным».

В тростниках размокли кочки,
Отцвели каштаны в Тусе.
И опять стучится дочка
К благородному Фирдуси:

«Третий месяц вы не спите
За своим занятьем странным.
Уважаемый родитель,
Как дела с моим приданым?

Поглядевши, как пылает
Огонек у вас ночами,
Все соседи пожимают
Угловатыми плечами».

Отвечает пылкой дочке
Рассудительный Фирдуси:
«На деревьях мерзнут почки,
В облаках умолкли гуси,

Труд – глубокая криница.
Зачерпнул я влаги мало
И алмазов на страницах
Лишь немного заблистало.

Не волнуйтесь, подождите.
Год я буду неустанным
И тогда кого хотите
Назовете вы желанным».

Через год просохли кочки,
Зацвели каштаны в Тусе
И опять стучится дочка
К терпеливому Фирдуси.

«Где же бисерные нити
И мускат с имбирем пряным?
Уважаемый родитель,
Как дела с моим приданым?

Женихов толпа устала
Ожиданием томиться.
Иль опять алмазов мало
Заблистало на страницах?»

Отвечает гневной дочке
Опечаленный Фирдуси:
«Поглядите в эти строчки.
Я за труд взялся не труся,

Но должны еще чудесней
Быть завязки приключений,
Чтобы шах прекрасной песней
Насладился в час вечерний.

Не волнуйтесь, подождите,
Разве каплет над Ираном?
Будет день – кого хотите
Назовете вы желанным».

Баня старая закрылась
И открылся новый рынок,
На макушке засветилась
Тюбетейка из сединок.

Чуть ползет перо поэта
И поскрипывает тише,
Чередой проходят лета,
Дочка ждет, Фирдуси пишет.

В тростниках размокли кочки,
Отцвели каштаны в Тусе.
Вновь стучится злая дочка
К одряхлевшему Фирдуси:

«Жизнь прошла, а вы сидите
Над писаньем окаянным.
Уважаемый родитель,
Как дела с моим приданым?

Вы как заяц поседели,
Стали злым и желтоносым,
Вы над песней просидели
Двадцать зим и двадцать весен.

Двадцать раз любили гуси,
Двадцать раз взбухали почки.
Вы оставили, Фирдуси,
В старых девах вашу дочку».

«Будут груши, будут фиги,
И халаты, и рубахи.
Я вчера окончил книгу
И с купцом отправил шаху,

Холм песчаный не остынет
За дорожным поворотом –
Тридцать странников пустыни
Подойдут к моим воротам».

Посреди придворных, близких
Шах сидел в своем серале.
С ним лежали одалиски,
И скопцы ему играли.

Шах глядел как пляшут триста
Юных дев и бровью двигал.
Переписанную чисто
Звездочет приносит книгу:

«Шаху прислан дар поэтом,
Стихотворцем поседелым.
Шах сказал: «Ну разве это
Государственное дело?

Я пришел к моим невестам,
Я сижу в моем гареме.
Здесь читать совсем не место
И писать совсем не время.

Я потом прочту записки,
Не большая в том утрата».
Улыбнулись одалиски,
Захихикали кастраты.

В тростниках просохли кочки,
Зацвели каштаны в Тусе.
Кличет сгорбленную дочку
Добродетельный Фирдуси:

«Сослужите службу ныне
Старику, что видит худо.
Не идут ли по долине
Тридцать войлочных верблюдов?»

«Не бегут к дороге дети,
Колокольцы не бренчали.
В поле только легкий ветер
Разметает прах песчаный».

На деревьях мерзнут почки,
В облаках умолкли гуси
И опять взывает к дочке
Опечаленный Фирдуси:

«Я сквозь бельма, старец древний,
Вижу мир, как рыба в тине.
Не стоит ли у деревни
Тридцать странников пустыни?»

«Не бегут к дороге дети,
Колокольцы не бренчали.
В поле только легкий ветер
Разметает прах песчаный».

Вот посол, пестро одетый,
Все дома обходит в Тусе:
«Где живет звезда поэтов,
Ослепительный Фирдуси?

Вьется стих его чудесный
Легким золотом по черни.
Падишах прекрасной песней
Насладился в час вечерний.

Шах в дворце своем и ныне.
Он прислал певцу оттуда
Тридцать странников пустыни,
Тридцать войлочных верблюдов.

Ткани солнечного цвета,
Полосатые бурнусы.
Где живет звезда поэтов
Ослепительный Фирдуси?»

Стан верблюдов горбоносых
У ворот восточных где-то,
А из западных выносят
Тело старого поэта.

Бормоча и приседая,
Как рассохшаяся бочка,
Караван встречать седая
На крыльцо выходит дочка:

«Ах, медлительные люди,
Вы немножко опоздали.
Мой отец носить не будет
Ни халатов, ни сандалей,

Если сшитые иголкой
Платья надевал он прежде,
То теперь он носит только
Деревянные одежды.

Если раньше в жажде горькой
Из ручья черпал рукою,
То теперь он любит только
Воду вечного покоя.

Мой жених крылами чертит
Страшный след на поле бранном,
Джинна близкой-близкой смерти
Я зову своим желанным.

Он просить за мной не будет
Ни халатов, ни сандалий.
Ах, медлительные люди,
Вы немножко опоздали. «

Читайте также:  Рецепт компота из груш на зиму на литровую банку

Встал над Тусом вечер синий
И гурьбой идут оттуда
Тридцать странников пустыни,
Тридцать войлочных верблюдов.
___
#literature@ancient_persia

Источник

Пять провернных («неубиваемых») сортов груш.

Что может быть вкуснее яблока, хорошего созревшего яблока?

Только созревшая груша! (Мнение автора)

В отличие от яблони, груша более устойчива к воздействию дачников-садоводов, и вредителей.

Причем воздействие садоводов для груши более катастрофично, чем воздействие вредителей.

Другой минус груши растет долго. Вступает в плодоношение на 5-7 год, скорее даже на 7 год. Но если уж вступила, то плодоносит без периодичности и долго, очень долго.
У моей прабабушки было дерево, которое посадили за год до войны. Дом и сад давно принадлежат другим людям. До сих пор груша растёт и плодоносит. Правда, формировка «бабушкина» поэтому все ушло в верх на 4-5 метров.

Одни плюсы. Растет везде. Срок созревания, в зависимости от зоны, от ране осеннего до летнего.

Промышленный сорт- при минимуме затрат-максимальны урожай.

Это фото при начале созревания. Когда мало солнышка попадает на грушу.

Но, как и все груши надо в юности формировать.

Хранятся по моему опыту да месяца. Но надо не опоздать со съемом.

Это когда груши уже перевесили и созрели на дереве.
Лежать долго не будут.

В этой стадии их уже надо готовиться снимать.

На фотографиях один и тот же сорт, освещение и стадия зрелости разная.

В книжках написано «В жару может быть небольшое осыпание плодов», у меня такого ни разу не было.

Старинный летний сорт.

Самый летний. Сладок, ароматен. Устойчив ко всему. Иногда поражается паршой, но у меня такого не было.

Из минусов: (. )очень быстро перезревает , требует обрезки очень любит расти в верх.

Фотография характерных груш. Прям ври уже собирать.

Собирайте за неделю до того как решите что он созрел. ( Что-то типа, когда пробуете, говорите себе «хороша груша, но вот через недельку будет вообще класс»), тут же хватайте ведро и собирайте.
Или ориентируйтесь на ос, как полетели осы, значит уже опаздываете. Храниться груши будут не долго, но повидло из них… Супер.

Всем хорошо, для меня менее сочная чем Бессемяновка, но со своим ароматом.

Плоды грамм по 100 -120, некрупные считаются.

Когда полностью созрели желтые, но не успевают, съедаются раньше.

Фотография в стадии технической зрелости. Можно собирать.

Источник

Решение уже принято: стало известно, как в 2020 году будет проходить Грушинский фестиваль

В 2020 году Грушинский фестиваль в Самарской области лишится своего традиционного формата и перейдёт в онлайн. По крайней мере, такую версию высказал губернатор Дмитрий Азаров, а затем это подтвердили и организаторы мероприятия.

Грушинский фестиваль бардовской песни по традиции проходит в первые выходные дни июля. Однако из-за сложной эпидемиологической ситуации с коронавирусом, его проведение в привычном формате на Мастрюкинских озёрах выглядит нецелесообразным.

В связи с этим Дмитрий Азаров недавно заявил, что, по всей видимости, придётся перенести 47-ой Грушинский фестиваль на большие и малые экраны.

— Я понимаю, что никакой интернет не заменит общение «глаза в глаза», особенно, когда это фестиваль авторской песни. Это ведь общение, тепло сердец, это унгикальная атмосфера места, где проходит фестиваль. Возможно, в этом году будет симбиоз онлайн и офлайн Грушинского фестиваля, — рассказал Дмитрий Азаров в эфире «КП-Самара».

Организаторы фестиваля подтвердили, что практически полностью готова программа проведения фестиваля в режиме онлайн. Ситуацию разъяснила Мария Кейльман, дочь президента Грушинского клуба Бориса Кейльмана.

— В самое ближайшее время мы анонсируем всю информацию. Да, планируется его проведение в онлайн-режиме и будет называться «47-й интерактивный международный Грушинский фестивать». Большая и яркая программа будет включать в себя все основные проекты фестиваля. Планов по переносу нет. Фестиваль пройдёт в традиционные даты — первые выходные июля. Никогда эта традиция не нарушалась, — рассказала Мария Кейльман.

Будут ли при этом проводиться какие-либо мероприятия в офлайн-формате — Мария не уточнила. Лишь добавила: «Как только будет такая возможность, мы объявим».

Онлайн-формат проведения фестиваля, ожидаемо, не понравится многим. Свою негативную оценку такому формату высказали музыканты, бывшие организаторы и сами жители. Пусть и многие согласились, что проводить фестиваль в такое время довольно опасно.

— Перенос в онлайн означает, что фестиваля, как такового, не будет. К примеру, у нас проходит два конкурса бардовской песни онлайн. Один проводят «Самарские барды» под управлением Игоря Громова, второй — «Грушинский клуб» под управлением Эдуарда Филя. Но я не могу слушать. Я не понимаю, как члены жюри на слух воспринимают, не видя человека. Нет прямого контакта, всё на экране. При таком подходе бардовская песня очень многое теряет. Я подозреваю, что официально на Мастрюковских озёрах ничего не будет, но народ всё равно туда поедет. Может быть, какие-то музыканты тоже поедут, но неофициально, — высказал своё мнение председатель совета клуба «Самарские барды», а также бывший организатор Грушинского фестиваля Алексей Попов.

Постоянный участник фестиваля скрипач Александр Саввин даже признался, что онлайн-формат концертов имеет свои плюсы. Но при этом потеряется атмосфера фестиваля.

— В первую очередь, Грушинский фестиваль — это краски, запахи, звук гитары везде и всюду. Онлайн формат именно для фестиваля, когда все переиграли сольные онлайн концерты, не зайдёт, думаю. Понятно, что хочется сделать хоть как-то. Но, на мой взгляд, это такое себе решение. Организаторов я понимаю прекрасно. В начале июля делать такую крупную движуху вживую — однозначно рано. Риск большой и мало времени на подготовку. Если все-таки будет какая-то онлайн история с «Грушей», я, тем не менее, — поддержу, если будет техническая возможность, — пообещал Александр Саввин.

Читайте также:  Профессиональная груша на растяжках

В свою очередь, самарцы практически единодушно не поддержали идею переноса мероприятия в онлайн. Среди опрошенных большинство ответов были в пользу переноса фестиваля на другую дату. Причем даже от тех людей, которые не любят Грушинский фестиваль, можно было услышать непонимание такого решения.

— Я может и не любитель «Груши» и «Рока над Волгой», но это фестивали живые! Перенос в онлайн — всё равно, что вместо отпуска «Орёл и Решка» посмотреть, -возмутился Антон К.

— Лучше ничего, чем так, — пишет Александр М.

— У меня и так периодически Курт Кобейн, Виктор Цой, Фредди Меркьюри и многие другие онлайн выступают, — отписался Григорий Д.

— Фестиваль хороший, спору нет. Но не надо к нам в Самару ехать и везти заразу. Потерпите, пожалуйста, — просит Лариса Н.

Источник

Читальный зал

национальный проект сбережения
русской литературы

БЕСКОНЕЧНАЯ КЛАССИКА

Константин ВАСИЛЬЕВ

ПАДЕНИЕ ФИГ И СБИВАНИЕ ГРУШ

С КИЗИЛОВОЙ МУШМУЛЫ

O, that I were a glove upon that hand,
That I might touch that cheek!

«Хотел бы я ее перчаткой стать. О, если бы я был перчаткой. » Впрочем, оставлю свои переводческие потуги и дам слово признанным мастерам. Послушаем, как высказывается влюбленный Ромео у Т. Л. Щепкиной-Куперник:

Джульетта — это солнце.
Встань, солнце ясное, убей луну —
Завистницу: она и без того
Совсем больна, бледна от огорченья.
О, если бы я был ее перчаткой,
Чтобы коснуться мне ее щеки!

Вспомним, как развивались события: влюбившись с первого взгляда в Джульетту на балу у Капулетти, юноша почувствовал, что он теперь прикован, в переносном смысле, к ее дому:

Могу ль уйти, когда все сердце здесь?
За ним ты, прах земной! Найди свой центр!

Ромео забирается в сад Капулетти, чтобы стоять под окном своей возлюбленной — уйти он не в силах. А что и почему он называет
прахом? И какой центр нужно искать? Так в оригинале написано? Да, так в оригинале: Turn back, dull earth, and find thy centre out. Но оригинал — для англичан, нас не заботит, они понимают его или не понимают, мы говорим о том произведении, которое предлагается русским читателям. В нем не должно быть неясных мест — по крайней мере таких, которые требуют долгих лингвистических и литературоведческих пояснений.
Ладно, не буду придираться к классическому переводу Щепкиной- Куперник — тем более что разговор у нас не о земном прахе и даже не о любви, возвышенной и приземленной, с которой мы начали, а, как заявлено в заголовке, предстоит обсуждение ботаническое: с какими плодами Меркуцио в пьесе Шекспира сравнивает своего друга Ромео и его возлюбленную.
Меня поправят: классическим считается «Ромео и Джульетта» в переводе Б. Л. Пастернака. Хорошо, переключимся на него. У Пастернака юная Джульетта подобна не солнцу, а дню. Пусть будет как день. Она выходит на балкон. В оригинале Ромео видит ее в окне: What light through yonder window breaks? — «Что за свет льется из того окна?» Согласимся, что переводчику не обязательно перекладывать на русский язык буквально и дословно все, что он находит в оригинале, переводчик — второй творец произведения, и если для передачи смысла, стиля или какой-либо игры слов лучше заменить оконный проем, предположим, на дверной и грушу, которая в оригинале, на фигу или кизил — то и пожалуйста.
С другой стороны, если вы привносите в пьесу балкон, видимо, не нужно совсем упоминать окно. Уже определиться и выбрать: или оконный проем, или проем с выступом.
Напоминаю теперь этот текст Пастернака:

Но что за блеск я вижу на балконе?
Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!
Стань у окна, убей луну соседством;
Она и так от зависти больна,
Что ты ее затмила белизною.
О, быть бы на ее руке перчаткой,
Перчаткой на руке!

Перчаткой на ее руке — для чего? Ах да, по предыдущему переводу мы помним: чтобы коснуться щеки Джульетты. Пастернак что-то сокращает, что-то от себя добавляет, что-то упрощает, когда сталкивается с особо трудными для понимания местами. Что же там с земным прахом, что произнес Ромео перед тем, как лезть через стену в сад Капулетти? Пастернаковский Ромео мучается и восклицает:

Куда уйду я, если сердце здесь?
Вращайся вкруг планеты, бедный спутник!

Куда уйду — не совсем то, что шекспировское могу ль уйти. Про планету и бедного спутника неожиданно звучит, без видимой связи с предыдущим предложением. Но согласимся, что в оригинале здесь действительно трудное место — для понимания и переложения на другой язык:

Can I go forward when my heart is here?
Turn back, dull earth, and find thy centre out.

Постараюсь объяснить. Вопрос Ромео, обращенный к самому себе, можно смело воспринимать как утвердительное предложение: Я не могу уйти — (ведь) осталось сердце здесь. Его сердце принадлежит теперь Джульетте — в переносном смысле. И он, оставшийся без сердца, называет себя мертвым прахом (dull earth). Он приказывает себе: вернись туда, куда переместилось средоточие твоей жизни.
А что писали другие? Ведь означенная трагедия переводилась на русский язык много раз.
В переводе И. В. Росковшенко далекого 1839 года мы находим близкое следование оригиналу. Не приближающее нас, однако, к пониманию смысла.

Читайте также:  Сэндвич с рикоттой и грушей

Пойду ль вперед, когда мое здесь сердце?
Назад, тяжелый прах, найди свой центр!

Следующий вариант принадлежит Д. Л. Михайловскому (по изданию 1888 года):

Могу ль уйти, когда я сердцем здесь?
Вернись назад, тяжелый прах, найди
Свой центр.

А. Д. Радлова в своем переводе «Ромео и Джульетты» тоже не смогла оторваться от того, что буквально написано в оригинале, — или не сочла нужным отрываться:

Могу ль итти, когда осталось сердце?
О глупая земля, найди свой центр!

К кому обращается Ромео: он себя или всю нашу планету обзывает глупой?
Впрочем, были смелые попытки отстраниться от оригинала. Например, у Н. П. Грекова в 1862 году Ромео восклицает:

Отсюда-ль мне уйти, коль сердце здесь?
Взгляни назад, Ромео, как там пусто.
Отныне здесь твой будет милый край.

Нас избавили от недоумения, кто или что такое «тяжелый прах» и какой центр следует отыскивать. Правда, теперь мы озадачились: где это «там» и где «здесь»? Переводчик увеличил на целую строку оригинал, наговорив указательных слов. Взглянуть назад — это куда? Сзади дом Джульетты, от которого герой не в силах уйти. Но там пусто! Нет, там сердце и милый край. Нет, они не там, а здесь. Тогда здесь — это где?
В начале двадцатого века появляется «Ромео и Юлия», трагедия Вилльяма Шекспира, в переводе П. А. Кускова, где бренному праху приказывается отыскать свою душу.
Во всех озвученных вариантах нам как будто черновые варианты предлагают. Подыскивались нужные слова: тяжелый прах, или бренный, или лучше глупый? Искать свой центр, свою душу, милый край? Нужного выражения не подобрав, отправляли в печать черновики.
Переходим от бренной земли к фруктам и ягодам.
Итак, Ромео забрался в сад. Его друзья, Бенволио и Меркуцио, бывшие вместе с ним на балу, чуть отстали. Бенволио заметил издали, как Ромео перелез через стену. Он зовет, окликает друга. А Меркуцио его уверяет: Ромео улизнул и отправился спать.

Benvolio: Romeo! My cousin Romeo! Romeo!
Mercutio: He is wise,
And on my life hath stolen him home to bed.

Здесь трудностей не предвидится, и Б. Л. Пастернак без затруднений переводит:

Бенволио: Ромео, стой!
Меркуцио: Ромео не дурак,
Он дома и, наверное, в постели.

Подождите, у Бенволио нет приказа: остановись! Потом, осталось без перевода on my life — восклицание сродни русским ей-богу, честное слово. А главное, в оригинале сказано, что Ромео hath stolen him home to bed — глаголом steal сообщается, что Ромео отправился спать, улизнув от друзей, он сбежал домой украдкой. В переводе — то, чего у Шекспира нет. И чего по логике быть не может. Они втроем только что покинули бал, и Ромео, ушедший чуть вперед, перелезший через стену в сад на глазах Бенволио, никак не может оказаться дома и в постели.
Я придираюсь? Что, в пушкинские времена меня обозвали бы Зоилом, то бишь критиком язвительным и мелочным? Не желая со своими придирками к Пастернаку прослыть Зоилом, перенаправлю свое внимание на творчество другого русского литератора: посмотрим, как справлялся с замечательным английским драматургом Вильямом Шекспиром замечательный русский поэт-лирик Аполлон Григорьев.
Мы топчемся в самом начале первой сцены второго акта — на улице
перед стеной, за которой сад Капулетти: на открытом месте, прилежащем к саду Капулетов, как определил Григорьев место действия.

Ромео: Куда мне дальше, если сердце здесь?
Стой, глыба персти, и стремися к центру!

оригинала и английских читателей с их пониманием или непониманием Шекспира. В русском переводе русскому читателю все должно быть понятно — включая игривые или, если хотите, непристойные намеки.
Мы стали свидетелями больших исторических перемен в России. Страна избавилась, не в один день и не без драматических событий и переживаний, от закабаленного образа жизни. Раскрепостившись, одни обрадовались и успокоились на том, что можно читать книжки любых авторов и разных направлений. Но некоторые, раскрепостившись, распоясались и не сдерживают своего желания обнажаться — ежедневно и на публике, прямо на улице, или на экране, или на театральной сцене. Уже прозвучало из их уст, чтобы для полной творческой свободы им не запрещали писать нецензурные слова на книжных страницах и произносить те же слова в театрально-кинематографических постановках, ибо, по их суждению, русская литература, русское искусство без матерных слов не звучит в полную силу. Я подозреваю, что имеется и, может быть, готовится к печати новый перевод «Ромео и Джульетты», в котором фруктовые намеки Шекспира получат отражение, сегодняшним вкусам непотребное. простите, сегодняшним вкусам как раз потребное. На подходе ко дню сегодняшнему с его щеголяньем в голом виде была публикация 2001 года: перевод О. П. Сороки преподносился издателем именно как новое смелое прочтение Шекспира, и в оном прочтении речь Меркуцио в обсуждаемой сцене звучит следующим образом:

Согласитесь, что налицо новизна. Ни на что предыдущее не похоже: палкой милую сшибать! Сшибать в мечтаньях, в которых, правда, мало толку. И красота удачно рифмуется с шестом: доступна красота, как груши, для его шеста!
Произведение Шекспира, написанное в конце XVI века, существующее и знакомое читателям более четырехсот лет, еще ждет своего настоящего переводчика на русский язык.

Источник

Adblock
detector